«Мой папа был нормальный. Он не бил и не пил».
- Потому что папа, который не кричал — это ещё не значит, что он был рядом.
- Потому что тишина — тоже опыт, формирующий убеждения: я должен/должна справляться сам(а)», «меня не заметят, пока я не сломаюсь».
- Потому что молчание — не всегда про спокойствие. Иногда — про равнодушие, которое ломает не хуже крика.
Эту фразу я слышу от многих клиентов.
А потом — длинные истории о том, как сложно доверять, как стыдно просить о помощи, как больно быть в близости.
Что видит ребёнок?
Дочь видит маму, которая варит борщ, всё тянет на себе, тихо плачет — а папа в этот момент ничего не говорит.
И её мозг записывает: любовь = боль, забота = тихое истощение.
Сын слышит: «Ты же мужик — терпи». И видит, как мама несёт всё годами, а папа говорит: «С чего ты устала?» И мальчик учится: женщина — это фон, забота — это слабость, говорить о чувствах — стыдно
Что говорит наука?
Исследование Колумбийского университета:
дети, чьи родители были эмоционально отстранёнными, в 2–3 раза чаще страдают от тревожных расстройств и трудностей с доверием.
Джон Готтман:
«Ребёнок, который видит, как отец унижает мать, либо сам станет таким, либо выберет того, кто будет унижать его».
Ребёнок не слушает — он наблюдает. И то, что он видит, становится его моделью любви. Или — его травмой.
— А что было у вас?
— Какие «тихие» сцены из детства вы помните до сих пор?
— Как они влияют на ваши отношения сейчас?